ГЛАВНАЯ
АВТОРСКИЕ ЭКСКУРСИИ: АНОНСЫ
НАШИ КНИГИ

©
И.А.Смирнова, О.А.Яровой, 2001
ВАЛААМ: ПОД ФЛАГОМ ФИНЛЯНДИИ
 

 
1. «Страх»
Начался 1925 год. С тревогой и страхом встречали его монахи. И как грозное предзнаменование в ночь на 7 января на Валаам обрушился страшный ураган. Он свирепствовал двенадцать часов. Старики-монахи, прожившие на острове десятки лет, не помнили такой бури.
Ревело озеро. Грохотали, ломаясь и крошась, льдины во внутренних заливах. Стонали и трещали вырываемые с корнем деревья, и падали на землю вековые кедры. Со скрежетом отрывались с крыш железные листы обшивки и, громыхая, уносились прочь. Казалось, не выдержит напора стихии и обрушится наземь соборная колокольня. И над всем этим стоял неистовый, жуткий вой ветра...
5. Смута

7. «Нечто о валаамском сумасшествии»
– Вы уже не вождь монастыря, а лицо, за овладение которым борются две группы, - говорил о. Харитон игумену Павлину.
... Настоятель давно уже жил между двух огней. Все это время одна и другая группировка, пользуясь мягким характером настоятеля, старалась перетянуть его на свою сторону.
9. «У нас на острове крепость...»
10. Война




 
..Грозный Константинополь был далеко, финляндские власти хотя и ближе, но не здесь. А здесь, на Валааме - бушующее, непокорное, раздираемое сомнениями монашеское море.
Игумен Павлин говорил долго и взволнованно:
– Прошу и умоляю вас…. не делать разделения в братстве… не слушать вредных науськиваний… Прошу возобновить хождение в церковь… Бог любви и мира да будет между нами.
Возможно, в чьем-то сознании эта речь игумена победила последние сомнения и прибавила сторонников линии монастырского главенства. У других просто не нашла отклика. У третьих вызвала еще большее раздражение, как, собственно, любой шаг, какой бы не предпринял настоятель–"отступник".

Спросил о. Павлин рясофорных послушников Ивана Захарова и Ивана Галанова, почему они не ходят в церковь.
- Ты сам в ересь впал и других загоняешь. Кто будет ходить в Латинскую церковь? - был ответ.
Захаров и Галанов вскоре были высланы из монастыря за «дерзкое поведение и длительное непослушание монастырскому начальству», и на этот раз обитель даже не нашла нужным оплатить им дорогу в Сербию.




Кампания неповиновения, развернутая старостильниками, не отличалась новизной и большим запасом средств. Как-то ночью игумену вымазали смолой крыльцо. В другой день, и это уже было похоже на акцию, монах Георгий прилюдно разломал на части перламутровый настоятельский посох. Излюбленным средством борьбы с новым стилем стали листовки, время от времени появляющиеся на заборе. Подкараулить авторов было нелегко, и кое-кто, спеша утром на службу, успевал прочесть, что настоятель – масон и еретик, и его вместе с отцом Ефремом надо «заколотить в ящик» и отправить в Германию проповедовать масонство.
На отце Памве, келейнике игумена Павлина, противники нового календаря особенно отводили душу: то он находил в кармане своей шубы грязные опилки, то - под дверью - анонимное письмо с обидными стишками, - так платили ему за верность настоятелю.
Но надо отдать должное и несомненному творческому дару, присущему представителям "старостильного" лагеря. Ведь именно кто-то из этих людей явился автором оригинального сочинения...



НЕЧТО О ВАЛААМСКОМ СУМАСШЕСТВИИ

Один монах много думал и советовался с людьми более учеными о религиозных вопросах: наконец он решил, что от людей ему правды не добиться, то и вздумал он попросить об этом Бога, что Тот ему внушит, то и есть истина, сказано сделано: долго молился монах и после молитвы лег отдохнуть и заснул, как видит сон: что он сам находится в аду, испугался монах, и в страхе взмолился всем святым, - выручите, спасите, кричал не своим голосом монах: увидали черти, что попал в ад монах, доложили, куда следует и повели на допрос, сняли с него допрос и под конвоем отправили во дворец – к сатане на суд.

Пришел монах, стоит позади всех приглашенных, как раз он попал к приему послов, которые прибыли накануне со всего света, постепенно приемная наполнялась посольством, между ними было много и именитых, но чем дальше, тем ниже и проще, а в самом углу едва заметно стоял чорт тоже посланник: вид его был жалкий, кожа вся была изодрана, рога поломаны, копыта растресканы, да и хвост-то чуть виднелся, как будто его наполовину оборвали, стоял он в углу и думу горькую думал, как бы ему пред самим князем сатаной оправдаться, не говоря уж о наградах, лишь бы живым уйти из дворца, то было бы это для него находкой.

Вдруг до его слуха донеслось пение и музыка. Это играл дворцовый оркестр, а на площади дворца стояли шпалерами войска, - шествие во дворец сатаны было устроено торжественное, еще сильней забеспокоился наш чорт-посланник, который стоял в углу, но вот сатана и во дворце и уже взошел в зал своего заседания, длинной вереницей взошли в зал заседания послы, тут же был и драный черт посол, позади всех взошел и монах.

Все разом поклонились до земли сатане и пропели гимн как державному князю: сатана доволен был торжественной встречей, он сделал знак, чтобы все стихло, и он начал усаживаться на свой великолепный трон, князь сатана окинул привычным орлиным взором зал заседания и послов, а потом велел подходить послам с докладами.

Вот вышел один посол сановитый, да, кажись, и знаменитый, ниже пояса поклонился своему повелителю и чорт-посол нам докладывает: вот был я в Москве и учинил там много беспорядков – грабежа и убийств, да вот вас еще принес в подарочек – вынимая из портфеля душу Ленина; взглянул на своего посланника сатана милостивым взо-ром и промолвил: готовься к награде; еще ниже поклонился чорт-посол своему повелителю, отошел в сторону и сел на золоченое кресло – потирая ручкой от удовольствия, что он так блестяще исполнил свое поручение...

...После него подошел и второй посланник, участвовавший при бомбардировке Кронштадта, - он докладывал, что много через его труды перебито и потонуло людей; и что он и есть всему этому делу голова: сатана разразился на него своим праведным гневом и закричал: прочь, дурак, с моих глаз?! Ведь души то их к нам не попали, ведь они шли за свои идеи, сатана дал знак и кронштадского посла вытолкали в три шеи из зала дворца, тяжело и обидно было послу – ну что делать? Куда пойдешь жаловаться?!
Взошел третий посол, это из Петрограда, который научил большевиков убить митрополита Вениамина: еще пуще разразился на этого посла негодяя; даже закричал от негодования, и закричал на посла с упреком: душа-то убитого митрополита не попала к ним сюда, и тут же в зале велел его бить и мучить перед всеми, напрасно Петроградский посол молил о пощаде, но ея не было, и его с великим позором выгнали вон из зала.

Потом подошли четвертый и пятый и так далее, наконец очередь дошла и до оборванного черта-посла: сатана выходил из себя от злобы и досады, очень он уж остался недоволен своими послами; время много провели, а все бесполезно: подошел этот драный чорт-посол весь тря-сясь как в лихорадке, ниц упал перед своим владыкой: сатана бросил брезгливый взор, заскрежетав зубами, но решил подождать, что он скажет в оправдание: встань! Сказал сатана; встал оборванный чорт-посол, еще сильней его затрясло; Откуда?! - сказал сатана. С Валаама… - дрожащим голосом едва слышно ответил чорт-посол. Ах, с Валаама?! Да скажи же, что там делается? Заинтересовался сатана, - ну рассказы-вай скорей; я буду тебя слушать со вниманием, - сказал уже совсем мяг-ко, даже ласково сатана.

Ободрился чорт-посол, и он повел свою речь. Как только я прибыл на Валаам, то с первого же дня начал свою деятельность, сначала начал внушать бестолковому Попке Мешалкину, этой глупой птице – долой старое – надо новое, и он орал до хриплости встречному и попереч-ному, - что надо новое, но что надо новое? Того он и сам не знал и продолжал кричать: новое. Потом я ему внушил, что у вас и праздники-то не как у людей – в два ряда, надо праздновать в один ряд: но как же это? Надо по-новому. Собрали сход, долго обсуждали этот вопрос, но все-таки Попка остался победителем, сначала как-то наше дело начало пошатываться, вижу – дело плохо, и я начал подыскивать себе помощников, долго искал, наконец, нашел Ефремку да Хритошку, которые ухаживали и терлись около Попки.

Валаам Valamo ValaamБывало, утром Ефремка весь обвешен крестами несет корму (ябеды) Попке, махая крестом направо и налево, Хритошка же шел сзади Ефремки с водичкой (с лукавыми предложениями). Подойдя к клетке, они кланялись Попке друг перед другом, кто ниже: и обыкновенно говорили, ну как, по-новому лучше, Попка?! Если лучше?! То дадим корму и водички новой, а Попка и рад к услугам, да как закричит… новое… новое… все новое?!… переглянутся от удовольствия Ефремка с Хритошкой и зашепчутся, что, мол, наша берет, а Попка все смотрит, смотрит, да и впрямь новое-то лучше, рассуждая своей глупой головой, - уж к вечеру до того раскричится, что далее – охрипнет; Ефремка с Хритошкой засуетятся, забегают, ах, как жалко Попку-то – как бы не издох?!
Вестимо дело, надо к лекарю: приходит Андрюшка святой (тайный шпион) и приносит какого-то снадобья (морфий), полечит немного заботливо, да и домой; но опять все-таки мое дело начало пошатываться на прочность; сказал бес-посол: что делать? Как быть? Наконец я вспомнил, что новое-то все и есть в зависимости от астрономии; вот я и внушил Попке, что, мол, астрономия-то и есть все новое.

В один пасмурный день перед дождем, а, может, и перед грозой скворцы подняли такую суматоху, что у Попки голова вскружилась, заболела, после этой возни и суматохи подошли как-то Ефремка с Хритошкой; не успели они поклониться Попке, а Попка как крикнет: все новое и новую астрономию! Смекнули они, в чем тут дело и пошли разыскивать астрономию; наконец нашли астрономию со времен Ноя, раскрыли Ефремка с Хритошкой астрономию; Хритошка по складам начал читать астрономию, а Ефремка подсказывать, - вдруг они наткнулись, что земля-то стоит на вертикальной оси.

Стой! Сказал Ефремка земля-то и верится на оси вокруг солнца, - вот и рисунок: действительно, на рисунке красовался черный круг величиной с пятак с проткнутой как бы иголкой осью. Ось! Ось! Закричал Ефремка: твоя правда, сказал Хритошка. – Ось! Так и земля-то держится и верится на оси вокруг солнца, стало быть, наша правда, сказал Ефремка. Правда! Правда! сказал Хритошка; ну и завтра пойдем мы усмирять этими доказательствами старых скворцов (старцев законоучителей).

Ефремка с Хритошкой набрали много всякого корму (взяток) для самых старых скворцов. Явились к одному очень старому скворцу, у этого старого скворца не было даже и перьев на голове, зато борода была хоть косу заплетай, да нога подшиблена, с палкой едва ходит, кличка этого старого скворца «Сисой». Ну, Сисой, ведь лучше же новое?! Новое…новое… новое лучше?! Пропел Сисой, ну а Хритошка тряхнул кисой (сумкой) и посыпалось и полилось.

Пришли к другому скворцу Афоньке курносому, показали ему астро-номию, повертел Афонька астрономию, да и сказал: что тут вокруг-то солнца кругляш-то стоит? Да это и есть земля-то на оси, сказал Хритошка. Ефремка поддакнул, не понимаю что-то вашу астрономию: для разъяснения Ефремка зажег лампу, а Хритошка вынул увесистый сверток и начал вертеть около лампочки, ну, смотри! Теперь, старина, где светло и где темно? Понял Афонька, в чем тут дело и сказал: совершенно верно, я признаю вашу астрономию.

Таким же способом и признали многие эту астрономию, что, дескать, все надо по-новому, по астрономии. Ну, астрономия мне и помогла, благо люди-то ученые: тут сатана прервал чорта-посла и спросил: Неужели это правда?! Ведь весь мир не может с этой астрономией разобраться, а у нас разобрались?! Вот то-то и оно, ответил чорт-посол величаво, мои верные слуги Ефремка с Хритошкой в один миг разобрались, да и другим внушили, что астрономия-то и есть новое, новое лучше старого, еще величавее сказал чорт-посол.

Хвалю, сказал сатана торжествующе, а скажи, друг мой, отчего это у тебя такие потери-то здоровые, а это от того, мой повелитель, от скворцов Валаамских, они в меня стреляли перекрестным огнем, когда я там вводил новое. Старое-то там пока сидит крепко, ну да может быть и вырвем при помощи астрономии – оно прямое доказательство к новому.

Подойди поближе ко мне, как-то дружески сказал сатана, подошел посол, - встал сатана, обнял драного чорта-посла Валаамского и поце-ловал его, потом посадил его рядом с собою и для посрамления других и в знак особой милости сатаны, надел на его голову свою корону. Живо распорядился сатана, велел позвать врачей и техников, поправить здоровье Валаамского посла, а за самоотверженную службу – рога позолотить.
Как только здоровье поправится у этого драного чорта-посла, то же опять приедет на Валаам в качестве чорта-посла, и тогда приедет с ним еще и его секретарь (арх. Герман), тогда уж и будет все по-новому, ходят слухи, что и солнце-то будет всходить и заходить по-новому.

Вдруг монах проснулся и сам себе не верит от радости, как это я из ада ушел? Гм, какая странность – и черти-то в аду знают, что у нас на Валааме новый стиль, - право, чудно что-то. Встал монах, вытянулся во весь свой рост и промолвил: надену на себя кожаную сумку, да палку суковатую потолще возьму, и пойду странствовать, возвещать всему миру о Валаамском сумасшествии… Монах смолк, только губы что-то шевелились – видимо, он творил напутственную молитву, потом вдруг громко и решительно сказал: Аминь! … Будет так…

Автор сей статьи дает прямое указание на лиц, описанных здесь; автор называет игумена Павлина – Попкой, это вполне правильное наименование, игумен павлин характера дерзкого и несамостоятельного и большой трус. Иеросхимонах Ефрем (духовник). Это хитрый и крайне нахальный, и находчивый человек. Иеромонах Харитон (эконом) очень умный, вкрадчивый и настоящий сыщик, сказать по правде, он и управляет обителью. Андрей (благочинный) – Ефрема и Харитона шпион. Ефрем и Харитон ходят между собою в тесной дружбе и всегда находятся при игумене, как…» (на этом рукопись обрывается).

Валаам Valamo Valaam
- Православные финны успели оценить преимущества жизни по одному с лютеранами календарю -